Листая жизни прошлые страницы

Умер нижегородский поэт Александр Тюкаев

Саня умер в нищете в крещенские морозы, как и его собрат по перу Николай Рубцов
Александр ТюкаевМы были дружны с ним всего восемь лет. Жаль, что я не знал его раньше, потому что за эти восемь лет понял — в этом мире есть еще люди, которых можно любить. Не буду говорить о его человеческих качествах. Это тот случай, когда слова ничего не значат, а уж тем более ими невозможно рассказать о человеке, которого вы не знали. Похороны его были зимой, в крещенские морозы. Незадолго до этого он написал статью о поэте Рубцове, который также предрек свою смерть в крещенские морозы.

«Я умру в крещенские морозы
Я умру, когда трещат березы…»

Я умру в крещенские морозы
Я умру в крещенские морозы

Поэты никому не нужны

До этого я ни разу не был у Сани дома. Знал, что живет он бедно, хотя всегда стыдился занимать деньги. Жил вдвоем с матерью, которая уже не понимала, в каком мире она обитает. В день похорон, зайдя в его хрущобу, я был поражен. Это была не бедность, это была нищета. Та самая, о которой можно прочитать у Достоевского. НИЩЕТА!
Но этот человек всю жизнь учился, работал. Что же это за страна такая, где талантливые, умные, порядочные люди, не умеющие подличать и воровать, так вот заканчивают жизнь. Да будь она проклята такая жизнь!
Саня окончил Литературный институт. Он был талантливым журналистом и хорошим поэтом.  При жизни, разумеется, ни славы, ни известности не снискал. Кому теперь, на хер, нужны поэты! Буду иногда публиковать его стихи в своем блоге. Возможно, ему это понравится.

Матери

Все дальше от людей, все к Богу ближе
Все дальше от людей, все к Богу ближе

Когда я слишком громко сквернословлю,
нательный крест становится темней.
Но матушка хранит своей любовью
спокойствие моих безумных дней.

Уже я нежных слов ее не слышу,
и трудно ждать мне ласки от нее.
Все дальше от людей, все к Богу ближе,
она порой впадает в забытье.

И, выронив из рук неверных ложку,
весь день глядит с тревогою за дверь.
Но вызволить из тьмы не может кошку:
пропал куда-то ласковый наш зверь.

И мама у окна, ссутулив плечи,
молчит одна, оставшись не у дел.
Лишь молит Богородицу весь вечер,
чтоб я был жив и крест мой не темнел.

Памяти Бориса Корнилова

Борис Корнилов и Ольга Бергольц
Борис Корнилов и Ольга Берггольц

А ведь каждый из нас, пожалуй,
Так хотел бы упасть в траву,
Чтоб прикрыли бессмертной славой,
Чтобы имя ушло в молву!

И какое, наверно, счастье,
Когда в горле клокочет стих,
Сбитым быть всемогущей властью,
Убоявшейся слов – твоих!

Не каким-нибудь там бандитом
И не пьяною шантрапой, —
Властью быть — за стихи! — убитым,
Что подхвачены всей страной!

…Не узнать, что такое немочь,
а со славою встать, звеня,
чтоб резали гнусь и мелочь
глаз горячие лезвия!

Чтобы слово и власть разило!
А сейчас…да хоть волком взвой, —
И не хрюкнут свиные рыла,
Пес не вздрогнет сторожевой.

Лишь карманы людские снова
С позевотой обшарит власть,
И, враньем обесценив слово,
Не позволит за слово пасть!

Январь 2008 г.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии: