Менты не едят огурцы

Учитель словесности. Роман. Часть десятая

18 час. 30 мин.  05. 09. 1992 г.

Менты

Мать так и сидела на табурете, всё вытирала чистые руки кухонным полотенцем.

– Мам, милицию я вызвал. Сейчас будут. Может мне дверь у дяди Бори закрыть?

Мать молчала.

– Ну,  так я и не буду закрывать?

Мать молчала.

Прикинем теперь расклад. Козырей у меня никаких. Пленник в башенке. Витек – в пути. БС в ванной с располосованным горлом. Полный пас! Хотя одна козырная семерочка у меня затесалась: хряк, придавленный наверху, не в ментовке, а у меня, в личном пользовании. А ну как эта ментовская гвардия поскачет громыхать по крышам? Тогда они эту упакованную куклу враз освободят от носилок. Смываться тоже нельзя. Ментов вызывал я – мне и ответ перед ними держать. Будут обязательно показания снимать.

Витька пятиборец

Как долго? Час? Два? Хрен их знает. Ой, Витёк, вся надёжа на тебя!

С Виктором Морозовым, одноклассником, мы 12 лет занимались современным пятиборьем при «Локомотиве». Я добрался до «камээса» –   Витек стал Мастером.

Современное пятиборье
Современное пятиборье

Я лучше стрелял, он лучше плавал. Ходил я в эту секцию поначалу по странному желанию папашки, а потом втянулся и, с испуга, ухватил пятое место в личном зачете на «республике».

А первые два года папашка  терпеливо ожидал меня и на манеже, и стрелковом тире, и в фехтовальном зале. Потом брал за ручку и приводил домой.

А, что касается Витька, то он – фанат от  спорта. Мог часами колотить мячом о стенку, бегать просто так, от не хрена делать. Меня такими штучками не взять. На стадионе отбегал, отпрыгал и на заслуженный отдых – книжечку почитать, благо папашка не только одних партклассиков чествовал, но умудрился среди «карлов» и «фридрихов» и для меня хорошую литературу выставить на полки.

Фенька лает истошно. Не иначе, как кавалькада ментов нюхает ароматы в нашем подъезде.

Капитан Ку

Открываю дверь. Пусть собачка потешится.

Не слишком ли много для одного дня: два трупа, два зассанца. Перебор.

Впереди колонны, как красный командир, важно поднимается мой новый знакомый – капитан Ку. Сейчас он при форме и мочиться в подъезде не будет.

Фиска лаяла, принимая угрожающие позы. Я стоял у распахнутой двери.

– Капитан Ку…, –  начал он и оторопел, увидев перед собой мою невозмутимую физиономию. Фамилия в повторном представлении и на сей раз, звучала неразборчиво.

Капитан

– Это вы вызывали?

– Я ходил к Борису Семеновичу за огурцами… и вот.

– В гараж вы тоже ходили за солеными огурцами.

Всё понятно. Раз Аверин пошел за соленостями – жди трупа.

Глаза у него так и бегали.

Вся бригада скрылась за дверью квартиры БС. Ошалел поди, родимый. Срочно брать под стражу этого любителя огурцов! Говорят в народе, что менты соленые огурцы не кушают, у них голова в банку не лезет.

Витя, Витя, где ты, Витя?

Пока меня не потащили для снятия подробностей, нужно подготовить для Виктора все: ключи от гаража и записку с инструкциями.

Фиска завиляла хвостом.

Озабоченный Витек передо мной.

– Витьк, быстро ко мне в комнату.

– Привет, Сашк, что случилось-то?

– Да уж, случилось! Борису Семеновичу горло пополам перерезали.

– Кто? За что?

– Вот объяснением этого нам с тобой и придется заняться, а пока – слушай сюда и не перебивай. На крыше, в правой башенке лежит связанный киллер. Я его захомутал в квартире Семеныча и туда препроводил. При нем был «тотоша». Пистолет я спрятал на чердаке. Но это всё потом, пока менты не уедут, нам туда хода нет.

Дуй в гараж. Свою тачку бросай там, а мою бери. Там и бензин в трех канистрах, и масла – под завязку. И движок не чета твоему задохлику. Пленником займемся потом. Подкатывай к третьему подъезду и жди. Усек?

– Гражданин Аверин, пройдите, пожалуйста, к нам, –  в дверь заглянула симпатичная  лейтенантша.

Я бы с неё погончики снял вместе с кительком. С ба-альшим удовольствием!

Симпатичная лейтенантша
Симпатичная лейтенантша

Про огурцы

– Прошу!

Я вошел. Перешагнул через Чанькину выкройку. Бедная псина!

Капитан Ку сидел за обеденным столом БС, весь обложенный бумагами.

– Прошу присаживаться, –   широкий жест в сторону стула, на котором я час назад наблюдал за муками подранка.

Я сел.

– У меня к вам возникает много вопросов. Во-первых, как вы попали в квартиру гражданина Финкельштейна? У вас есть ключи?

– Равно, как и наши у Бориса Семеновича. На гвоздике, в кухне, за дверью. Можете сами убедиться, если пройдете на кухню.

– Пройдем,–   успокоил меня капитан, –  разберемся с вами и пройдем. А почему ключи именно у вас?

– Борис Семенович давний друг отца и большой друг нашей семьи.

– И ваш приятель?

– Даже ближе, чем родственник.

– Зачем вы пошли сюда?

– За солеными огурцами для рассольника, –  сказал я и пожалел, потому что брови капитана взлетели вверх,  шрам на голове стал похож на коричневый шнурок, а взгляд приобрел подозрительность и остроту.

– Опять за огурцами, это, понимаете ли…

– Естественно, вы же утром не позволили мне открыть гараж и взять банку, а Борис Семенович, равно как и я, очень любит рассольник, приготовленный моей мамой. Он столуется у нас.

– С огурцами разобрались пока. Что подозрительного вы заметили?

– Растоптанного Чаньку.

– Чанька – это собака?

– Единственное существо, кроме нас, разумеется, которое обожало Бориса Семеновича.

– Лирики не надо, –  перебил меня капитан.

– Тогда – сплошная проза. Кроме шкуры от Чаньки, я увидел в зале большую лужу крови.

– А вам не показалось странным, что труп гражданина Финкельштейна находился в ванной комнате, а большая лужа крови –   в зале?

– Делать выводы это ваша прерогатива.

– Ваша что?

– Прерогатива, сиречь – обязанность.

– Попрошу не хамить!

– Вы просили разъяснить – я растолковал смысл слова. Вот и всё.

– Вы увидели лужу крови, еще что?

– Еще, вообще-то, я увидел труп в ванной.

– В каком положении он находился?

– Тело стояло на коленях. Голова и руки в воде.

– Ваши действия?

– Вытащил его, естественно.

– И увидели резаную рану?

– И увидел страшную резаную рану. Голова  держалась на жилочке.

– Вы могли бы точно воспроизвести позу убитого?

– Ради Бога!

– После допроса.

– Это допрос?

– Извиняюсь, нет. Это снятие показаний. Балкон был закрыт?

– Наглухо.

– Когда вы открывали входную дверь своим ключом, она была заперта?

– Да.

– Легко открылась?

– Как всегда.

– Как часто вы бывали здесь?

– Каждый день, а иногда и жил по неделе, если Борис Семенович был в отлучке.

– Он объяснял причины частых отлучек?

– Я не сказал, что отлучки были частыми. Он ничего мне не  докладывал, а я не спрашивал. Командировки.

– Еще: он рассказывал вам о роде своих занятий?

– Что-то, связанное с коммерцией.

– И вы никогда не интересовались?

– Зачем? Захотел бы – сам рассказал.

– Убитый не испытывал опасений за свою жизнь?

– Никогда! Всегда веселый и жизнелюбивый.

– Кстати, вы не вспомнили, когда вчера приехали в гараж?

– Около полуночи. И меня уже об этом спрашивали в отделении.

– От вас и сейчас попахивает спиртными напитками.

– Имею право. Я в отпуске.

– Надеюсь, что вы  можете припомнить, когда открывали дверь в квартиру потерпевшего.

– В восемнадцать часов тридцать минут ровно.

– Так точно?

– Точнее не бывает. Время объявили по радио.

– Часто ли его посещали?

– Не часто, но гости бывали.

– Задерживались?

– На день-два, не более.

– Спасибо, не буду вас задерживать. Вас еще пригласят.

– Не сомневаюсь

– Пригласите, пожалуйста, мать.

Мама так и сидела на кухне.

– Мам, тебя к следователю.

Мама покорно ушла, а я бросился к окну гостиной.

Машины с Виктором у третьего подъезда еще не было.

Часть девятая,  часть одиннадцатая

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии: