Николай Александрович Бугров. Мистическая встреча с покойником

Городские легенды Нижнего Новгорода

Из цикла «Страницы истории Нижегородской губернии»

Удельный князь нижегородский

Николай Александрович БугровТак называл Горький Николая Александровича Бугрова. На рубеже 19-20 веков его имя гремело в Нижнем Новгороде, да и по всей Волге. Миллионер, предки которого были крестьянами, приятель великих князей и министров, благотворитель. И вообще яркая фигура – Бугров-младший притягивал всеобщее внимание. До сих пор в городе стоят здания, ставшие историческими, в том числе ночлежка, увековеченная в пьесе Горького «На дне». Самое престижное кладбище на улице Пушкина в народе до сих пор называют Бугровским, так как именно там похоронен Николай Александрович. Его дед, крестьянский сын из Семеновского уезда в молодости ходил в бурлаках на расшиве. Называли его тогда просто Петрухой. Позднее этот грузчик сколотил артель из новичков и дальше уже работал предпринимателем, занимаясь надзором за работающими и рассчитываясь с ними. Но выдвинулся Петруха Бугров при поправке оползня под нижегородским Кремлем. Он взялся на свой страх и риск укрепить склон. Набрал в бригаду мужиков из родного Заволжья, срыл часть горы до глинистого слоя. Затем уложил несколько рядов бревен и насыпал на них грунт. Одновременно утроил стоки к Волге. Губернатор Урусов отметил смекалистого подрядчика и отдал Бугрову годовой ремонт мостов на тракте Нижний-Вятка.

Нижегородские купцы Бугровы

Петруха превратился в Петра Егоровича и начал быстро богатеть. К концу 50-х годов у него скопилось миллионное состояние. Следующий миллион был нажит уже Бугровым-сыном Александром Петровичем, который удачно проводил операции с казенной солью и торговал валяными изделиями.

Нижегородские босяки
Нижегородские  босяки

Третий Бугров — знаменитый Николай Александрович унаследовал от родственников предпринимательский талант. Еще при жизни отца он вел дела, и, умело используя оба миллиона, занялся отраслями, где наиболее ощущалась потребность в капитале.

В 1861 году Бугровы продали предводителю местного дворянства Турчанинову свой дом возле Благовещенской площади (сейчас площадь Минина), одновременно купив у него землю возле речки Сейма. Новые хозяева вырубили половину лесов, сполна окупив стоимость имения, и занялись дальнейшим извлечением из него выгод. На речке возникли мельницы.

На мельницах Бугрова
На  мельницах Бугрова

Со временем мукомолы заменили водяные колеса паровыми двигателями. И деньги потекли. Отец к тому времени умер. Бугров младший стал единоличным хозяином всего дела. Он был очень расчетлив. На Сейме Бугров перемалывал только рожь, о пшенице и слышать не хотел.

Матушка рожь кормит всех сплошь

«Матушка рожь кормит всех дураков сплошь, а пшеничка по выбору», — любил приговаривать миллионер, намекая на то, что пшеничники сидят с нераспроданной продукцией, доступной далеко не каждому в полунищей России.

Старообрядец беспоповского толка Бугров своей одеждой напоминал чистый тип старозаветного купца: длиннополый сюртук, легкие козловые сапоги, картуз на голове он носил зимой и летом. Бугровский экипаж, толстый здоровый кучер и белый в яблоках рысак были хорошо известны обывателям и служили постоянным предметом пересудов.

Делами своими он занимался, на первый взгляд, неохотно. О богатстве своем говорить не любил. На вопросы о богатстве приговаривал: «Помилуйте, велики ли мои делишки, велики ли мои мельчонки? Клюю по зернышку, на хлеб только себе и сестре достаю».

Благотворительность. Купец Бугров
Благотворительность.  Купец Бугров

В то время как капитал мукомола составлял уже восемь миллионов. По тем временам сумма сказочная. На деловые предложения он никогда не отвечал прямо. С выгодным предложением соглашался, но уклончиво, словно боялся сглазить.

На Нижегородской бирже Бугров усаживался за отдельный стол, носивший звание «миллионного». Сидел два часа и гонял чай в обществе равных – Башкировых, Блиновых или директоров банков.

Приглашение к его столу считалось честью даже для купца с сотнями тысяч капитала. Приглашенный садился на краешек стула со стаканом в руке и благоговейно прислушивался к мукомолу, который считался мудрецом.

«В делах никому не верь, — наставлял Бугров всякого нового знакомого. – От Божьего угодника и то денег без счету не принимай. Даже он, если лукавый попутает, ошибиться может».

Вообще, немногословный туз любил говорить афоризмами. Многие из его выражений надолго запоминались.

Ночлежный дом Бугрова

Громадную популярность Бугрову создали его заботы о людях старой веры и широкая благотворительность. За Волгой он устроил много скитов. Несмотря на то, что правительство не жаловало старообрядцев, местные власти и носа не смели показывать туда.

Ночлежный дом Н.А. Бугрова
Ночлежный  дом Н.А. Бугрова

Разве мог тягаться губернатор с Бугровым? Ведь на приеме у министров сначала приглашали в кабинет знаменитого промышленника, а затем уже губернатора. К тому же губернатор занимал у Бугрова под векселя огромные суммы.

В  память об отце Николай Александрович выстроил на улице Рождественской приют для бездомных, где за пятак им предоставлялся ночлег. Знаменитая ночлежка, описанная М. Горьким в пьесе «На дне».

На окраине города существовал и Вдовий дом, дававший приют 150 женщинам с детьми. Жертвовал Бугров крупные суммы на школы, богадельни крестьянам родного Семеновского уезда.

В кухне его особняка на Нижневолжской набережной стояла хохломская плошка. Это была его домовая касса, из которой он давал деньги просителям. Погорельцам из дальних губерний выделял по пять рублей, а землякам строил новые избы и в придачу дарил лошадь или корову.

Ночлежный дом Н.А. Бугрова перед открытием
Ночлежный  дом Н.А. Бугрова перед открытием

Пищу миллионер любил простую. Употреблял лишь щи да кашу, а в постные дни – горох да грибы. На официальных приемах, правда, «скоромился», но разъяснял при этом окружающим: «Грех это, ну да, авось, матери в скитах замолят».

Бугров — купец нижегородский

В доме Турчанинова (бывшем Бугровском) размещался театр. Когда Дума вознамерилась строить на этом месте здание нового театра, Бугров выразил желание купить это место.

Присутствующие поинтересовались, зачем же ему понадобилась земля, которую в свое время продал. И услышали в ответ: «Родители  покойные на этом месте жили. Легко ли их косточкам знать, что сейчас здесь театр?» Его спросили, что же плохого в храме искусства? Миллионер глянул строго: «Я в театрах не бывал, но знаю, что там голые бабы через голых мужиков прыгают. Тьфу!»

Благодетеля уважили. А через неделю он подарил эту землю снова городу. Но с условием, чтобы театров тут не строили.

Так возле кремлевских стен выросло красивое здание Городской думы (теперь Дворец труда). Его строительство финансировал сам Бугров.

Здание бывшей городской думы
Здание бывшей городской думы

По рассказам старожилов, Бугров был огромным, тяжеловесным и властным. Но у этого жесткого с виду человека были и слабости. О главной из них старались не говорить вслух.

В молодости Бугров был трижды женат, но к сорокалетнему возрасту похоронил всех своих жен. Трое его детей тоже  умерли в младенчестве. Больше сочетаться законным браком вдовец не стал. Впоследствии он широко использовал догмат раскольничьего вероучения, что «блуд не грех, а испытание Божие».

Посещая подопечные скиты, он часто выбирал понравившуюся девушку и брал ее к себе в дом «для услужения». Предпочитал, по преданиям, таких же рыжих, каким был сам.

Прихоть обычно проходила через один-два месяца, редко длилась полгода и никогда – больше. Разонравившаяся наложница выдавалась замуж за одного из многочисленных приказчиков или баржевых матросов.

Молодоженам Бугров за свой счет строил домик где-нибудь на Линде или Сейме. Домики все были одинаковы — голубой окраски, в три оконца, с палисадником и кустами белой сирени.

Такие стандартные домики росли, как грибы после дождя и впоследствии досужие люди подсчитали, что число их перевалило за три десятка.

Памятник Бугрову в Н. Новгороде
Памятник Бугрову в Н. Новгороде

Умер Бугров 74 лет от роду. Хоронили его всем городом, как благотворителя. Многие в толпе искренне плакали. Знатоки-краеведы вспоминали, что в середине прошлого века над могилой Николая Александровича еще стоял навес.

Потом он исчез в неизвестном направлении, и само место захоронения теперь найти практически невозможно. Потомкам осталось на память только имя этого знаменитого человека.

Городские легенды и мифы

Городские легенды гласят о том, что кипучая натура миллионера не смогла успокоиться и после смерти. Говорят, что он периодически появляется в разных местах Нижнего. Я всегда скептически относился к подобным байкам. Но один случай заставил меня призадуматься. Рассказал мне о нем известный в городе краевед Николай Иванович Скворцов. Вот его воспоминания.

— В начале восьмидесятых я задумал написать книгу о Нижнем Новгороде конца 19-го века. Разумеется, без такой фигуры как Бугров она была бы неполной. Я несколько месяцев сидел в Ленинской библиотеке, собирал материал о купце. Начал писать и понял, что не ощущаю атмосферу того времени.

Старый Нижний Новгород
Старый Нижний Новгород

Нужно было еще раз посмотреть вживую на здания, предметы и приметы того периода. Само собой пошел по тем местам, которые еще сохранились в неприкосновенности. Почти две недели посещал Кремль, домик Каширина, старые дома на Маяковке, Ильинской. Короче, объездил и истоптал ногами все старые места Горького.

Бугровское кладбище — Нижний Новгород

Странная встреча

Как-то оказался на Бугровском кладбище. Пришел туда рано утром. День был серый, неуютный, накрапывал дождик. Народу на кладбище не было, тем более, что здесь давно никого не хоронили.

Бугровское кладбище
Бугровское  кладбище

Побродил по аллеям, посмотрел на могилы, некоторые из которых были такими древними, что разобрать надписи на крестах было невозможно, да и сами кресты давно сгнили и наклонились в разные стороны. Минут через двадцать решил, что довольно и пора возвращаться. И тут неожиданно заметил одинокую фигуру, стоящую ко мне спиной у какой-то старой могилы.

Земля на ней обвалилась, и остатки желтых мокрых листьев толстым слоем лежали сверху. Мне стало любопытно, что за человек пришел на кладбище в такую рань. Я подошел. Мы поздоровались.

Мужчина был одет по-современному и даже щегольски, несмотря на то, что был уже далеко не молод. Строгий черный костюм, белая рубашка, галстук, модный по тем временам плащ болонья, новая фетровая шляпа. Единственное, что выбивалось из современного обличья – усы и густая борода с проседью.

— Кого-то навещаете? — спросил я, — чтобы завязать разговор.

— Можно сказать и так. Мужчина посмотрел на меня, и я понял, что уже видел где-то это лицо раньше.

— Знакомое у вас лицо, мы с вами раньше не встречались?

— Это вряд ли.

И тут я заметил еще одну странную его особенность. Говорил он, сильно напирая на букву «О». В то время волжская речь уже давно ушла из крупнейшего промышленного полуторамиллионного города. Не говорили на «О» даже в самых отдаленных селах Горьковской области.

— А вы что тут делаете?- спросил он меня.

— Да вот хожу по старинным местам города, пытаюсь понять, как тогда жили люди.

— Ну, здесь-то они не жили, последний приют находили.

— Это так, но здесь где-то купец Бугров похоронен, заметная фигура в прошлом. Вот только могила уже затерялась, неизвестно где.

— Так вы сейчас на ней и стоите, — он протянул руку и показал на кучу мокрых листьев.

— Здесь? Откуда вы знаете? – Мне почему-то стало не по себе.

— Помню.

— Помните что?

— Да помню, что в книге старой место захоронения видел, вот и узнал его по приметам.

— По каким приметам?

— Вон по тому тополю, знаете, сколько ему лет?

— Не представляю.

— Очень много. Обычно тополя долго не живут, а этот настоящий долгожитель.

— А что за книжка, о которой вы говорите?

— Я уж и не помню, как называется. Ну да ладно, молодой человек, мне пора.

Бугровское кладбище
Бугровское  кладбище в центре города

Он протянул мне руку, мы попрощались, и он пошел к выходу довольно бодрым шагом. Крепкий такой мужик, какой-то надежный, так почему-то подумалось.

По дороге домой я все вспоминал, где же раньше я мог видеть этого мужчину и почему его лицо мне знакомо. Без сомнения, такую колоритную личность я бы вспомнил.

Придя домой, достал из своего архива фотографии бугровского кладбища. Нашел на нескольких из них тот самый старинный тополь. Он действительно оказался долгожителем.

Фотографии были старые, начала двадцатого века. Разбирая их, натолкнулся и на снимок самого Николая Александровича Бугрова. Вгляделся внимательно в правильный профиль, плотно прижатые уши, чуть навыкате глаза…

Что такое! На лбу у меня выступил холодный пот, а в желудке сильно зажгло, словно я только что выпил залпом стакан водки. С фотографии начала 20-го века на меня смотрел мой недавний знакомый, мужчина с кладбища!

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.