Поминки

Учитель словесности. Роман. Часть двадцатая

Банкетный зал

* * * * * *

Тризна проходила в самом шикарном ресторане города «Окские огни». Банкетный зал, отделанный «а ля рюс», слепил лакированными плашками с лубками из купеческой жизни. Пятидесятирожковая бронзовая люстра отражалась во всех лакированных стенах и утомляла взор. Огромный стол, донельзя заставленный снедью, уже давно бомбили приглашенные и просто люди, захотевшие помянуть душу покойного. Отказа никому не было.

Для бродячего люда выставили на первом этаже, сразу у входных дверей, отдельный «фуршет». Около стола дозволялось пить и есть сколько угодно, но всякое «крысятничество» и откровенное хамство, а равно и – неуместное хихиканье, пресекалось немедленно. Провинившегося без слов и рукоприкладства выпроваживали вон.

Гаражный кооператив присутствовал почти в полном составе. Кроме тени БС, над ними заметно витали скорбь и страх. Все угощались и пили, но, в отличие от других, делали это молча и сосредоточенно.

Во главе стола сидели мама, Анастасия Андреевна, Дмитрий Владимирович и два очень пожилых человека с лицами потомственных кочегаров, да и вилочки они держали в татуированных руках, что тоже не придавало аристократичности едокам, не смотря на чудесно сшитые, тёмно-серые пары.

Около мамы – свободный стул, явно предназначавшийся для меня.

К нему я и направился, обогнув гаражников и соседей по двору.

– Тебе не следует там садиться, – сказали сзади.

Я обернулся на неожиданный совет.

Незнакомый парень с подносом в руке и черной бабочкой на серой рубашке.

– Не понял? – переспросил я.

– Дмитрий Владимирович очень просил, чтобы я встретил вас у входа и предупредил. У входа я вас не дождался, предупреждаю сейчас. Вам лучше сесть среди соседей по гаражу. Кушать я вам подам незамедлительно. Вот сюда, пожалуйста!

Я развернулся и увидел в рядах автолюбителей свободный стул. Когда я проходил мимо, все места были заняты. Этот факт я отметил машинально.

Я взгромоздился на стул и помянул душу БС половинкой фужера «Столичной».

Есть не хотелось абсолютно.

– Что, Сашенька, не кушаешь? Надо есть, сколько хлопот свалилось, – мадам Клавдия потягивала мне тарелочку с рыбным ассорти.

Я машинально отправил в рот вилку с, нанизанной на нее золотистой рыбкой, проглотил, не ощутив ни вкуса, ни запаха.

И тогда ко мне прибежал голод.

Поминальный обед
Поминальный обед

Тут же подали дымящихся щей. Слопал! Что-то большое, мясное, украшенное зеленью, овощами и горкой картофеля-фри. Слопал!

– По второй пора, – сказали по правую руку и протянули полный фужер.

Выпил. Советчиком оказался наш сосед через два гаража – Валерьян Павлович.

В голове всё упрямо торчала рыжая шевелюра и симпатичное веснушчатое лицо вражеского оператора

Все охранники разбросаны по углам зала. Дмитрий Владимирович вытащил из кармана портативную рацию и что-то сказал в неё. Из телохранителей в зале осталось шестнадцать человек, по четверо на каждый угол. Остальные выстроились в затылок и покинули банкетный зал.

Ни хрена не разобраться, даже с бутылкой. Но все действия отлажены и отрепетированы, как круг на кладбище.

– Водочки, Саш. Добрая память Борису Семеновичу, – Валерьян Павлович пригубил фужер.

Капитан Ку

Я опрокинул почти полный. Хмель не брал, словно вместо «очищенной» пользовал одну «минералку». Это нервное. Это пройдет. Заливать глаза не резон.

Каждую секунду ожидай новой гадости.

В зал стремительно ворвался неугомонный капитан Ку плюс все те же три «мента» в сержантских погонах.

Теперь-то, явно, не по мою душу. Никто меня на осине не видел, да и на похоронах тоже.

Переодетая милиция обязательно присутствовала среди толпы, а прощальный салют, то есть – взрыв, окончательно их насторожил.

Капитан Ку, задыхаясь от собственной значимости, нагнулся к Дмитрию Владимировичу.

Выпрямился. Козырнул и… отчалил.

Капитан Ку, при исполнении, не потревожил тризну! Уж не прошлые ли богохульства замаливает? Есть все-таки частица святого и в нашей милиции.

Поминальный обед продолжался также тихо, только звенели вилки по тарелкам, да задевали горлышки бутылок о края бокалов.

Не чокаясь
Не чокаясь

К горячительному я больше не прикоснулся, зато выпил запотевшую бутылку «Ессентуки-17», закушав её красно-желтой рыбой необыкновенно нежного вкуса. Дабы больше не тревожить Клавдию локтем, я забрал к себе весь стеклянный поднос и аккуратно доел рыбку прямо из блюда.

Скорбящие, после шестого стакана, порозовели лицами и начали потихоньку говорить. Все дружно вспоминали благодеяния БС и искренне его оплакивали. Официанты дважды обменивали боезапас за столами. Закусон же добывался вежливыми просьбами на бесконечном столе.

За упокой души

– Почему на кладбище не был, Сашк?

– У меня и тут дел было невпроворот.

– Выпей с нами за упокой души раба божьего Бориса!

– Пейте, закусывайте хорошенько. Я очень рад, что вы все здесь. Костика что-то не видно?

– Сами не видим третий день. Клавдия беспокоится.

Костик в засыпушке у Вована. Вован не проболтался. Клавдия беспокойный вид держит для камуфляжа.

Тризна расходилась.

На входе стояли мама и Анастасия Андреевна около огромного ящика. В ящике – пакеты, перевязанные черными лентами. В пакетах – остатки стола и спиртное.

– Помянете еще дома, с родными. Спасибо, что пришли! – мать повторяла эту фразу, протягивая очередному гостю, пакет.

Гаражников обслужил я сам, следуя вечному закону: горячительного –  побольше, закуски – по необходимости…

– Выпьете, ребята, у Клавки, Вована угостите.

В фойе остались только охрана, мама, Анастасия Андреевна, Дмитрий Владимирович, я и Витек.

– Поехали к нам домой. Места хватит для всех, – сказала мама и заплакала.

Часть девятнадцатая, часть двадцать первая

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии: