Придурок Вася

Учитель словесности. Роман. Часть третья

Гаишник

От деревни до гаража мы домчались в рекордно короткие сроки. Старая «копеечка» вынесла нас обоих по проселкам к трассе, лишь изредка повизгивая на ухабах. Боливару такая прыть и не снилось. Первым делом мы выпили и закусили дарами деревни, то есть тётки, Татьяны Ивановны, а потом, перекурив и отдышавшись, догнались припасенной «Столичной». Бешеный темп, взятый на трассе, мы не сбрасывали и при поднятии стаканов. Провалы в памяти начались после четвертого. Дорога от гаражей до дома отложилась в мозгах за двадцать лет навечно, поэтому я нисколько не удивился, когда очухался дома на диване без брюк и обувки, но в папашкиной парусиновой куртке. Спал я на связке ключей. Это и пробудило меня в несусветную рань. В закоулках памяти четко отпечаталась недопитая бутылка «Столичной». Больше того, бутылка эта явственно виделась на капоте, а рядом прилагалась закуска – надкусанный огурец бочкового засола.

И так явственно, и натурально встала передо мной эта картина, что абстиненция, нахально толкавшаяся и в кишки, и в башку, невольно отступила. Но это послабление было давно, в половине пятого, когда я, прикладываясь к горлышку трехлитровой банки со сливовым компотом, выхватил глазами из полумрака большой циферблат горластого трофейного будильника «Gustav Bekker».

Паршивый сидром, довооруженный тошнотворными симптомами, снова подползал к голове, когда я проходил через ворота нашего двора.

Гаишник-самозванец

Первым приятным знакомым, показавшимся мне на пути, стал вездесущий городской юродивый Васек-регулировщик.

На сей раз, Василий разжился настоящим полосатым жезлом и энергично размахивал им на пустой улице.

Карьера внештатного «гаишника» далась Василию нелегко.

Поначалу его просто гоняли с оживленных улиц, потом, пинали по заднице и ломали самодельные жезлы о голову обнаглевшего идиота. Предусмотрительный Василий делал их из мягких подручных материалов.

Гаишник на дороге
Гаишник на дороге

Мозгов у Василия не было совсем, но тара для них создавалась железобетонная. Ломались только самодельные жезлы, а поруганная голова лучше соображать не собиралась.

Пять лет назад Васёк неосмотрительно помешал штатному сотруднику привлечь нарушителя по всей строгости.

«Чайник» согласился с доводами инспектора и полез в боковой карман за компенсацией. В это время рядом нарисовался Васёк в грязном милицейском кителе без погон и грубо сказал водиле: «Проваливай к ибене фене, чтобы я тебя больше на трассе не видел!»

Удивились оба, и «гаишник», и проштрафившийся частник.

С места же происшествия убыло только двое: нарушитель и Васёк.

Дело происходило на оживленном перекрестке. Свидетелей вокруг – полным-полно.

Перед отбытием на следующий участок, Василий приложил руку к форменной фуражке без кокарды и громко сказал, обращаясь к онемевшему постовому: «Зайдете ко мне вечером с докладом!»

После этих слов, Васек показал нарушителю полосатой палкой на авто, и они покинули  место происшествия на машине изумленного «чайника».

Перекресток стонал и плакал от хохота.

Оплеванный младший лейтенант отстоял на посту положенную вахту и вечером заглянул к Василию «с докладом».

Две карьеры поломались одновременно.

Василий слег в травматологическое отделение местной психушки, а младшего сержанта попёрли из органов.

Придурки и полупридурки

Первопричиной же для описанных событий послужил тщательный инструктаж, который провели с Васей два известных в квартале великовозрастных шкодника: отставной прапор Алексей Васильевич и переросток Зюзя.

Это они принесли со свалки милицейский китель и форменную фуражку без кокарды.

Обучение продолжалось неделю, за которую в безумную Васькину голову вдолбили твердое убеждение, что вся автоинспекция города переходят под его начало и, в силу данных безграничных полномочий он волен делать с неугодными всё, что ему только заблагорассудится.

Сакраментальная фраза: «Зайдите ко мне вечером с докладом!», засела в Васькиной голове навсегда.

Три года после этой баталии Василий регулировал движение носилок  по коридорам дурдома из общей палаты в травматологическое отделение.

Такое случалось после разборок сопалатников, не поделивших накануне министерские портфели.

Психушка финансировалась скверно. Суточные пайки скудели на глазах.

В переполненный стационар пожаловала авторитетная комиссия и вышибла симулянтов и полупридурков. Медперсонал обязали сделать соответствующие выводы.

Психушка
Психушка

Василия записали «полупридурком» и оправили к старушке матери по месту городской прописки, то есть – в наш дом.

– Спокойно сегодня на дорогах, Вась?

Я –  один из немногих, кого Василий удостаивал разговором. Всё-таки Василий – главный инспектор дорог.

Это заблуждение, вколоченное в безумную голову пять лет назад, так и осталось при нём.

С разной квартальной шушерой ему недосуг разговаривать. Я же относился к Ваське уважительно и предъявлял права по первому требованию.

– Балуют, – односложно ответил безумец.

– Ты шоферню не распускай! Вся надежда только на тебя.

– Вот! – Василий выудил из-за пазухи географический атлас карманного формата. – Атлас!

Всё ясно – у Василия половые проблемы, а ученический атлас в мягкой обложке своего рода визитная карточка для представительства.

Разноцветная политическая карта мира приводила безумца в полный восторг и, в критические моменты страстной активности сперматозавров, он спешил поделиться радужным великолепием атласа с близкими людьми.

Таковыми сейчас и являлись дамочки из просветительской конторы.

На первом этаже соседней двухэтажки давно располагалась бухгалтерия РОНО.

В периоды половой задумчивости, Василий дежурил не на дорогах. Он простаивал весь рабочий день под окнами бухгалтерии, внутрь пробраться не пытался, но, при виде дамочек-считалочек, приосанивался, поправлял галстук и теребил в руках замусоленный атлас

Если обожаемый объект обращал внимание на идиота и хотел приблизиться, Василий опрометью бросался за угол и прятал книгу за спину.

Васька жалели и не обижали. Его по имени звал весь город.

Новоиспеченного городского  голову по имени-отчеству не звали, а Ваську все запросто величали – «наш Васенька».

– На «клубничку» потянуло? – спросил я Василия.

Василий не внял.

– Атлас вот! – упрямо повторил он.

– Они с восьми работают, обожди немного, а я в гараж. Не хочешь со мной?

Сексуальная ориентация у Василия была правильной. Он отрицательно покачал головой.

– Я пошел. Привет дамочкам. Покажи им СССР и скажи, что такой страны больше не существует. Понял?

Василий не понял, но головой кивнул утвердительно.

БС так и не стал мне «кокой».

Безбожник папа совершил непростительный грех: воспрепятствовал собственному чаду приобщиться  к крещеному братству.

Папашка свято верил в непогрешимость главного печатного рупора страны.

Настолько, что все передовицы «Правды» вычитывал с красным карандашом в руке, подчеркивая, на мой тогдашний взгляд – самые маразматические строчки.

Именно в августе 91-го года отец устал жить, устал болеть, устал от измены полубога-Генсека, перечеркнувшего в одночасье все семьдесят лет свободного процветания страны.

Социализм оказался со звериным мурлом, а папашка очутился один на один с полным собранием сочинений всех марксистских классиков и, иже с ними, классиков социалистического реализма.

Вся эта многотомная мудрость с одного клише, еле-еле убиралась в двух огромных, до потолка, книжных шкафах.

Отец ежеквартально очищал от пыли свое сокровище.

Политиздат клепал классиков ленинизма на века. Цена – плёвая, качество – выше всяких похвал!

Даже «Энциклопедический словарь братьев Гранат», неполный репринт 1924 года, уступал некоторым шедеврам Политиздата в качестве.

Часть вторая,  часть четвертая

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии: