Сюжет закручивается

Учитель словесности. Роман. Часть пятая

Местный Пинкертон

Митрича помню. Стакан на капоте – помню. Даже Анечкин мост помню. Кажется я с него даже поблевал вниз. Сходить бы, посмотреть. Расколотую голову Митрича вместе с телом и носилками затолкали в «рафик». Так и не представившийся зассанец, радушно показал мне на дверцу патрульной «Волги». С заднего сиденья радостно скалился старинный дружок Серега Акимов, больше известный под кличкой Пинкертон. «Митрича грохнули, – буркнул я, заползая в машину, – а я и не помню, когда отбыл отсюда». Рядом рухнул в седло капитан-инкогнито. Пинкертон заколебал всю школу своими частными детективными изысками в девятом классе. Причиной тому послужила, одолженная на пару дней растрепанная книга «Кукла госпожи Барк». После детального знакомства с социалистическим шпионским пособием – Серега перешел к практике. Даже вислоухому Шарику Пинкертон устраивал доскональный «шмон» и, что самое удивительное, – абсолютно точно угадывал и утреннее меню пса, и его недавнее местопребывание.

Местный Пинкертон

В физическом кабинете умыкнули микроскоп. Серега полазил по кафедре, понюхал пыльные занавески и вычислил злодея. Им оказался штатный классный хулиган Вовка Ледогоров.
После удачной поимки похитителя, началась охота на Пинкертона. Вовку на месяц исключили из школы, и свободный досуг тот полностью посвятил священной мести. Серегу дважды отлавливали в огородах. Колотили от чистого сердца, но с умом, лицо оставляли без фингалов. Вовку поставили на учёт в детскую комнату милиции, а Аким записался в секцию бокса.
Учеником он оказался чрезвычайно толковым и за четыре года докатился до «камээса». Тренер души в нем не чаял и грозился в прессе вырастить из Пинкертона второго Попенченко.
А Серега мотанул в армию, отбарабанил где-то на Севере пару лет и появился во дворе возмужавший и при сержантских погонах.
Детективный пыл у него не пропал. Серега заявился в наше отделение милиции и изъявил желание поскорее окунуться в борьбу с местным криминалитетом.
Криминала хватало на всех, с избытком. Бери – не хочу! Однако брать участковые дела было не по чину. Серега же оказался упрямым. Через год он уже топтал плац в областной школе милиции, а по выпуску, вновь появился во дворе, но уже в чине лейтенанта и при должности участкового. Обветшалый от постоянных забот, участковый Ваня Гудков с радостью спихнул ему гурьбу хулиганов, скандалистов, шинкарей и прочих нелояльных личностей, а сам подался на «заслуженный».

Молодой участковый
Молодой участковый

Аким взялся за дело рьяно, благо большинство злодеев он знал с самого детства. В городских сводках его участок выбился на первые места. Процент раскрытия «висяков» резко попер в гору, а от Сереги ушла первая жена Людмила, оскорбленная чрезмерной служебной ретивостью мужа.
Пинкертон же, в промежутках между двумя делами о домашних кражах, охмурил дочь одного из потерпевших. Во всем положительная и, даже, – девственная Татьяна Ларичева и сама до чертиков была рада «охмуриться». Чрезмерная любовь родителей, пестующих своё единственное чадо по системе иноземного доктора Бенджиамина Спока, ей порядком надоела.
Папаня и маманя её числились в районных интеллигентах. Танька посещала музыкальную школу и самые разнообразные кружки Дома пионеров: от кройки и шитья до бальных танцев. Папа был не последним «мэном» в Райкоме. Мама – радушная домохозяйка, но с высшим филологическим образованием. МГУ все-таки.
Путь к сердцу матери лежал через интеллектуально-сентиментальную беседу за чашкой чая.
Перед ответственным представительством у родителей невесты, я снабдил Серегу небольшой, страниц на сто пятьдесят, брошюркой о творчестве Ф. М. Достоевского. Два выходных дня он угробил на усвоение предложенного материала.
Между второй и пятой чашкой чая с мелиссой, он и выложил Генриетте Ивановне краткое содержание книжонки.
– Никакие сокровища не заменят жизни маленького, невинного дитяти! – выдал он под занавес перефразированное кредо Ваньки Карамазова.
Генриетта Ивановна всплакнула от умиления.
Такой жених сразу оказался в фаворе.
Громкую свадьбу не делали. Одни родственники, близкие друзья, Танькины одноклассники, да БС с моим папашкой. Маму же приглашением не порадовали.
Теперь на погонах у Сереги прибавилось звездочек. Виделись мы последнее время редко. Старшая чета Ларичевых и, иже с ними, чета Акимовых, давно переехала в центральную часть города.
Папа Ларичев круто вознесся по профсоюзной лестнице на последний этаж, в отдельный кабинет с видом на урбанистический пейзаж и уверенно командовал оттуда всеми подопечными подразделениями города.

Ничего, кроме правды

– Заместитель начальника уголовного розыска подполковник Сидорчук. У нас к вам несколько вопросов.
Я сидел у основания т-образного стола. Вдоль верхней перекладины – трое: по правую сторону – осквернитель моего гаража без имени, в центре – Сидорчук, слева – какой-то непонятный тип в полувоенном обмундировании. В углу секретарша заправляла в каретку четвертушку бумаги.
Мой обидчик снял кепку и обнажил розовую проплешину с длинным багровым шрамом от уха до уха.
Перед органами я относительно чист, поэтому будем говорить правду, и только правду.
Если, конечно, вспомню. Ни хрена, кроме правды!
– Что вы делали так поздно в гаражах?
– Машину ставил, естественно.
– Судя по вашему виду, вы пребывали в состоянии алкогольного опьянения. За рулем?
– Накушались уже на месте, по прибытию.
– Тогда откуда ссылки на амнезию? Вы просто не хотите говорить правду? Почему?
– Я не знал, что к утру Митричу проломят голову, иначе бы все запротоколировал. Секунда в секунду.
– Не паясничайте. Кого вы видели кроме сторожа?
– Алексея Сомова.
– Собутыльника?
– Хорошего приятеля. Вместе ездили к его тетушке и матери. Они обе в деревне.
– Зачем?
– Просили подвести продукты. А потом ночью, в гараже, выпивали и закусывали гонораром от тетушки.
– Адрес тетки?
– Деревня Большая Андреевка.
– Это километров пятьдесят по Коломенскому шоссе?
– Пятьдесят семь и направо от трассы.
– Они могут это подтвердить?
– Разумеется.
– Часов в машине нет?
– Поломались. «Единичка» одна из первых. Движок родной, фиатовский.
– Аккуратно эксплуатировали?
– Отец за матерью так не ухаживал.
– Значит, не помните?
– Как же не помню? Митрич на воротах был. Честь отдавал.
– Никого около сторожки не было?
– Нет.
– Придется еще побеспокоить. У вас, когда начинаются занятия в техникуме?
– А вы откуда знаете про техникум? Я никому не говорил.
– Я и отца вашего хорошо знал. Он у нас один семестр историю партии преподавал.
– Все первые курсы уехали на картошку в Каманино. Будут только в начале октября.
За сим и раскланялись.

Ничего, кроме правды
Ничего, кроме правды

Не иначе, как Аким просветил начальство о моей родословной. Хлопот меньше. Иначе – только мертвенький до стакана доберешься.

В родные пенаты

В мире все дороги ведут либо в Киев, либо в Рим. Это – аксиома.
В нашем районе эти дороги обязательно приведут к заведению, именуемому просто и со вкусом: «У мадам Клавдии». Это – факт!
Бесцельно поплутав по городу после блиц-допроса в отделении, я, наконец-то, очутился в родных гаражах.
Автолюбители, перепуганные чрезвычайным происшествием, разбежались по домам. Только у прикрытых ворот гаража БС сидел на раскладном стульчике человек в милицейских брюках и читал книжку в мягкой обложке. Калитка в створке односекционной половины перечеркнута крест накрест бумажными лентами в лиловых печатях.
Человечек явно из органов. Бдит! На то и поставлен, вернее, – посажен.
Судя по объемистому свертку в ногах и двухлитровому китайскому термосу за спиной, цербер обосновался надолго.
Я неторопливо распахнул собственную створку и, не обращая явного внимания на стража, бросился по сусекам в поисках заначки.
Искать долго не пришлось.
Ополовиненный вчера пузырь со «Столичной» одиноко тосковал на капоте.
После всех утренних передряг сто пятьдесят не уняли нервный мандраж.
Страж на цыпочках привстал со стульчика. «Покетбук» на отлете держит, как канатоходец спасительный балансир.
Я, вдогонку, задвинул остатки «очищенной» и вышел в пролет закусить огурчиком на хлебе.
Душевного разговора не получалось. Разные у нас с товарищем интересы.
А интерес мой один: разгадать странные речи дворника Феди и хоть чем-то объяснить расколотый надвое череп Митрича у распахнутых ворот БС. Вот и все.

Часть четвертая, часть шестая

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии: