Бойня на кладбище

Учитель словесности. Роман. Часть девятнадцатая

Скрытая камера

* * * * * *

Солнечный блик, почему-то ослепил не от окон автобусов, а с тополя, по левую руку. Камеру на тополь: среди зеленых листочков тополя ярко и красиво светила чья-то рыжая шевелюра. Рыжих птах я не припомню, а рыжие лисицы по тополям не гнездятся, так нас в школе учили на уроке зоологии. Вдобавок, рыжая шкура слепить не будет. Вывод напрашивается сам собой: на соседнем дереве затаился еще один боевой кинооператор. Утешало одно: у меня отсвечивать не будет – солнце светит мне в задницу. Гражданская панихида началась. Я прицелился на открытый гроб.

Мама тормошила в руках платочек, Дмитрий Владимирович смахнул слезу. Стали подходить прощаться друзья покойного.

Пришлые и злодеи открыто приближаться к гробу не посмеют, поэтому я пропустил сцену прощанья и с новым упорством прошелся еще раз по задним рядам.

Мимо «Икарусов» медленно проехали несколько легковушек, а на территорию кладбища влетела черная «Волга». Из нее выскочили два здоровячка и нырнули в дверь администрации. Еле-еле успел поймать.

Церебралик перестал плясать и прикуривал у соседа по импровизированной паперти.

Немедленно на камеру! Такие чудеса и Христу не снились!

Внизу, у могилы происходили непонятные маневры.

Галерка меняла дислокацию и постепенно приближалась к центру. Просачиваться сквозь толпу, как вода сквозь дуршлаг, задний ряд начал одновременно, словно повинуясь приказу невидимого стратега. Кольцо сжималось буквально на глазах, а когда диаметр его уменьшился до десятка метров, окружность, вдруг, вывернулась наизнанку и ощетинилась наружу стволами.

Все люди, стоящие у могилы и рядом с ней, оказались в центре.

Камеру я не выключал вовсе. Большие маневры охраны Дмитрия Владимировича запечатлелись на пленке в лучшем виде. Слаженно отработали мужики, как вышколенные римские легионеры.

Круг начал движение в сторону ворот, даже на мгновенье, не превращаясь в овал.

Началось

В это мгновенье у могилы раздался взрыв. Рвануло, в аккурат, то место, где минуту назад прощались с телом близкие друзья покойного.

Взрыв

* * * * * *

Холмик, вырванной из могилы земли, разлетелся над толпой. Нарисовалась небольшая, с метр, воронка.

Досталось могильщикам, которые уже забросали могилу полностью и теперь слегка притаптывали рыхлую землю. Ближайший к эпицентру человек заорал так сильно, что звук вполне отчетливо докатился и до меня.

Вел я себя образцово и камеру в ответственный момент из рук не выпустил.

Зафиксировал всё. За тем и поставлен. Разбор полетов потом, при просмотре.

Круг превратился в каплю и просачивался сквозь распахнутые ворота по направлению к «Икарусам».

От такого зрелища, церебралик окончательно излечился от недуга и метнулся к инвалидной коляске, откинул плед.

АКМ он схватить не успел. Несколько стволов с окружности одновременно плюнули дымком. Лже-инвалид, словно споткнулся на месте и влетел головой в спинку собственной «каталки», опрокинул её и, перевернувшись через задранное сиденье, улетел в траву оврага.

«Капля» выскользнула из ворот. Все пожилые джентльмены, не исключая и Дмитрия Владимировича, держали в руках вороненые стволы.

Рыжий закопошился на березе. Спешно обменивает кассету и, поэтому, бдительность утратил окончательно.

На него я пленку тратить не стал. Запомнил эту личность надолго.

От могилки до сих пор раздаются оглушительные вопли, сдобренные мастерским матерком. Непредвиденное увечье спишут на случайность, на «бой», на форс-мажорные обстоятельства.

«Рафик». «Икарус». «Рафик». Именно в таком порядке они и рванули с места.

Оставшаяся охрана снова построилась, но уже в шеренгу, с метровыми прогалами между бойцами. Топают ровной линией по направлению к домику администрации.

Пленки осталось достаточно, поэтому я приник к окуляру, а когда настроился, то увидел, что здание уже оказалось в кольце.

На крыльцо выскочил беременный командир. Он успел сделать только два паса руками, схлопотал пинка по брюху, опустился на колени и медленно, словно нехотя, опрокинулся на бок, забил ногами. Над ним склонился один из «кольца». Сверкнули наручники и замкнулись на запястьях лежащего.

С поднятыми руками их дверей выскакивала могильная команда и рядком укладывалась мордами вниз в цветнике, у домика.

Поднимая пыль, в ворота ворвался микроавтобус «Мерседес». Каждого, из лежавших  в клумбе, по одному ставили «на попа», задирали руки на затылок и провожали к распахнутым задним воротцам «Мерса».

Шестеро пленников. Следом поднялись и пятеро охранников Дмитрия Владимировича. Толстый начальник сам подниматься не захотел, его отнесли на руках и, вчетвером, с трудом забросили в боковую дверцу.

Поехал же «Мерседес» не в город, а к Московскому шоссе.

Рыжий замер в гнезде.

Развязка

Все кончено.

Я посмотрел на часы. С момента взрыва прошло всего восемь минут. Шевелю затекшими ногами и прикидываю где мне лучше зацепиться конечностями, чтобы и ноги не поломать, и камеру не уронить на головы нижестоящих граждан.

Страшно, начну спускаться, а эти « ворошиловские стрелки» не разберутся и подстрелят фронтового кинооператора. Все труды даром.

– Саша! – раздалось внизу. – Спуститься сможешь сам? Дмитрий Владимирович приказал отвести тебя в ресторан.

В руке человека рация.

Я нацепил ремешок от камеры на шею и начал спускаться. Для меня – это хлопотное и жуткое действо.

– Рыжий на том дереве! –  я махнул в сторону березы.

– Знаем, видели уже, когда тебя по верхам высматривали.

Я отошел в сторону, чтобы бойцы не видели бледного вида героя.

– Он на камеру снимал, – наябедничал я, чтобы отбить к себе интерес.

Вокруг березы образовался знакомый круг, но уже из пяти человек.

– Слезайте! – вежливо произнес крайний ко мне боец и показал на землю.

– Одну кассету он отснял полностью, сам видел, – добавил я и закурил.

Задница рыжего недолго болталась в двух метрах от земли. Прыжок, и сразу торопливая скороговорка испуганного пленника:

– Вы что, мужики? Меня родственники попросили отснять весь процесс на память. А с этой березы снимать одно удовольствие.

– Эту березку зовут тополем! Что за родственники?

– Я не знаю, как его зовут. Родственник, короче. Аванс дал. Обещал еще добавить, когда кассету принесу.

– Где кассета?

– В камере.

– Врет! Он одну катушку полностью отснял.

Рыжего обхлопали со всех сторон, по всем местам. Один телохранитель легко, как я за, припрятанным на антресолях, пузырем, взобрался на березу.

– Пошарим вокруг, – предложил я – Может, он её просто сбросил? Я подробностей не видел, а под деревьями полно разного народа болталось.

– В машину его. Некогда.

– А где тот паралитик, которого подстрелили? – спросил я, когда очутился на откидном сиденье в «рафике».

– Какой паралитик? Никаких паралитиков никто не стрелял. Тебе просто показалось издалека, – убеждал меня телохранитель. – Отсалютовали петардой, и вся пальба!

– Ага, – согласился я. – Из тридцати стволов, как на октябрьских праздниках.

Часть восемнадцатая, часть двадцатая

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.