Первые подозреваемые

Учитель словесности. Роман. Часть шестая

Мент в гараже

Зелье добралось до мозгов. Руки перестали вибрировать. Глаза прояснились, и я даже умудрился выхватить название книжонки в руках мента. «Десять негритят». Лучшая оборона – нападение.
– Вы Бориса Семеновича ждете? – вопрос, конечно, идиотский. – Он обычно приходит после обеда. Что в вашей тачке полетело? Человек исполнял обязанности четко, как караульный у Мавзолея. Не отвлекаться, не разговаривать, прикрывать вверенный объект грудью, в данном случае – задницей на стуле.
– Могу подсобить, что вам надо?
– Мне нужно, чтобы меня не отвлекали. Я на службе!
Понятно. Вопросов больше не задавать! А хочется. В «бардачке» «копеечки» вдруг обнаружился незапланированный сюрприз для алкоголика: восемь фиолетовых «четвертаков», не иначе, как выплаканный вчера заём у БС. И ведь точно: заначку мы по дороге не пользовали, а обошлись дарами деревни и Лешкиной «литровиной». Это тоже факт. Абстиненция и её прислужница Амнезия начали потихоньку отступать. Осчастливленный находкой, я выпятил впалую грудь «совкового» интеллигента и выбрался из гаража. Порция «столичной» и возможность продолжения пития требовали наличия собрата по несчастью.

У мадам

Скучный страж у ворот БС ни в собеседники, ни в собутыльники не годился. Имидж не тот.
Ликованием требовалось делиться в заведении «У мадам». Там найдутся и понимающие уши, и распахнутые для «халявных» возлияний рты.
– В гараже добра на четыре машины, – ехидно сказал я церберу. – Грабанут, во век не расплатишься. А в книжонке твоей – всех перестрелял сам судья! До свидания!
Водка выпита. Гадости сказаны. С чувством исполненного долга можно топать к мадам Клавдии для завершения поганого утра.

«У Клавки» колготился разнообразный люд.
Прикрепленные к заведению бомжи: Танька и Вован громогласно и суетливо исполняли обязанности половых.
Третий завсегдатай – Костик Румянцев проникновенно беседовал с початой «Анапой».
Клавка монументально возникала на миг над пеной, как Афродита и ласково, по-клавкиному, тянула на хохлацкий манер:
– Баночки, касатики, баночки не задерживаем. Всем пивка хочется!
Касатики, большей частью, заглянувшие на Клавкин огонек по дороге из гаражей, пользовали собственную стеклотару, а по сему неторопливо обсуждали ЧП в боксе № 2.

У мадам
У мадам

Вопросы посыпались без приветствий. Сразу. И много.
– О чем в ментовке пытали?
Взоры всей компании остановились на мне.
– Да ни о чем. Спрашивали: в котором часу из гаражей ушел. И только.
– Митрича-то видел?
– Когда въезжали ночью – он на воротах торчал. Кажется, поддатый. Точно – поддатый. Честь двумя пальцами отдавал. Самый характерный признак.
– Сильно рубанули? – сразу докатилось с нескольких сторон.
– Череп пополам. Только по ватерпруфу и признал. Сами-то что, не видели?
– Какое? С самого с ранья ваш бокс оцепили. В каждом пролете по три мента. Где только набрали столько? Как на президентском въезде в город. Никак не прорваться было! Ко всем с вопросами, но все больше – про Семеныча. Конечно, во всем горкомовском гараже столько железяк нет. Обалдели ментяры. Теперь Семеныча затаскают.
– Да и меня обещали побеспокоить, – сказал я.
– Будь уверен, побеспокоят и неоднократно, – это Валерий Михайлович из соседнего пролета, военный летчик в отставке, матершинник и главный завсегдатай клавкиного кабачка.
Сегодня он не в себе. Глаза беспокойные, пальцы нервно барабанят по мраморной крышке стола. Нет в нем обычного душевного равновесия.
– Ко мне только лысый со шрамом на голове сунулся, дескать вы человек интеллигентный и что вы думаете по поводу произошедшего? Не было ли у Семеныча врагов явных? Как часто он бывал в гараже? Про Митрича ни слова, только про Бориса Семеныча.
– А меня, наоборот, только о Митриче и пытали. Про Семеныча ни гу-гу!
– Да что у Семеныча брать? «Копейку» его затюканную? Из железок что? Проще попросить. Он никогда и никому не отказывал. Верно говорю?
Автовладельцы дружно кивнули.
– Мне он в прошлом годе карбюратор презентовал. Не нарадуюсь. Ни хрена не взял и от поллитры отказался. Потом, правда, выпили «чекушку». Ворота теперь будем ставить, вон, как разворочали. Как бульдозером! – Валерий Михайлович заметно нервничал.
Толпа загудела. Я приложился к протянутой банке. Вкусное у Клавки пиво. Никогда не разбавляет и содой не пользуется.
Костик Румянцев давно докушал свою «Анапу» и отчаянно подмигивал мне. Топчется на месте от нетерпения, как преданный пес при виде хозяина. Я пристально посмотрел на него, давая понять, что намек уразумел и скоро буду. Не спеша, докушал пиво и подался к выходу.

В пивнушке
В пивнушке

– Саньк, дай полтинник! – Вован старательно мусолил крохотный чинарик.
– Сегодня, Вован, не до спонсорства. Вот, двести в бардачке нашел, но мне их надо, – я думал и о завтрашнем дне.
– А у меня и бардачка нет, один бардак. Вся жизнь – сплошной бардак несусветный. Запишем в долг, как чаевые, лады?
– Годится, – согласился я. – В следующий раз получишь в два раза больше.
– Не забудь.
– Сам не забудь.
– У меня все записано на дискетке, – Вован постучал по двойной макушке. – Распечатку потом дам.
Вован, он же Владимир Сергеевич Половинкин в «бомжах» находился временно. Так он думал, и так говорил уже третий год. Жил с Танькой в «Шанхае», в небольшой халупке, сколоченной из найденных на свалке кусков фанеры и разного строительного хлама. При Клавке они исполняли обязанности посудомоек и уборщиц.
На вышибалу Вован не тянул анатомически.

Костик напуган

Вокруг пивнушки резной штакетник, исполненный мастерами «Шанхая» за угощение.
На штакетнике, как нахохлившийся воробей, сидел Костик Румянцев и, по-птичьи же, резко вращал головой. Направо. Налево. Резкий поворот корпуса – взгляд назад.
Костик напуган. Это не обыкновенное вздрагивание, свойственное всем алкашам в поисках добычи. Это постоянное ожидание разящего насмерть удара. Уж не того ли, которым попотчевали Митрича?
– Что, какой загадочный? – спросил я и заглянул Костику в глаза.
Ничего особенного – обыкновенный мутный взгляд полупьяного Румянцева.
Костик резко воспрял и напружинился, как спринтер перед стартом. Такой прыти я не ожидал, а когда он, так же резко, зацепил мою кисть, я ощутил лихорадочную дрожь в пальцах страдальца. На алкогольный отходняк нисколько не похоже, скорее адреналину в нем под самую завязку.
– Всё! Хана мне! Приплыл, как параша по Енисею! Угораздило же меня, вот!
В руках Костика картонный квадратик. Я взял. Визитка.
«ООО «ТОНУС» Ханин Евгений Устинович. Частный предприниматель. Ул. Красногвардейская 11 тел/факс 444-449»
Я недоуменно пожал плечами:
– Ну и что этот Ханин предпринимает? Устинович, надо же. Редкое имечко. Задолжал ему?
– Нет!
– Да, вроде ты картишками не балуешься и бизнесмен из тебя никудышный. Что случилось?
– Случилось уже. Видел я вчера, как они из гаражей выкатывали в четвертом часу утра. Я в аккурат к Митричу шел. Пузырь у него в каптерке закурковал. А тут эти под прожектор у входа попали. Серая машина, здоровая и набитая под завязку. Я, понятно, сховался за плиты, секу помаленьку. Этот Ханин, который всё в карманах ковырялся и визитку обронил, у них хозяин. Где-то я его раньше видел, не упомню только. Так вот он им и говорит: «Номер ноль два!» и рукой показал на каптерку. Они недолго пробыли внутри. Вынесли исписанный листок. Вот, говорят, адрес и всё такое… А как в машину уселись и фары запалили – тут и я нарисовался. Совсем бдительность утратил, выполз из-за плиты. Они выскочили и айда за мной! Под Аннушкин мост только и заховался. Лежу, дрожу. Это до меня только потом дошло, что они Митрича того, порешили, а меня бы за лишние-то глазки в Ржавке утопили, как пить дать. Топали, топали, матерились. Здоровенные хряки, как табун лошадей скакали по дощечкам. Думал, что сейчас Аннушкин мост рассыплется к бебеней матери, тут они надо мной и потешатся. Пронесло, да только думаю, что личность они мою сфотографировали. Очень я неудобно под фары нарисовался. Переоделся вот сразу в рванье Вована.
Ты не думай, я только поутру узнал, что Митрича завалили. Теперь ясно, какого рожна они за мной ночью по полю рысачили. Убили бы, как пить дать!

Часть пятаячасть седьмая

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.