Реставратор

Учитель словесности. Роман. Часть семнадцатая

Реставрация иконы

– Залезай, пьянь тропическая, на заднее седло, – сказал мне Витек и открыл переднюю дверцу.

Спорить я не стал и последовал совету друга, но предварительно спросил:

– Ты же тоже употреблял? Ведь на столе было три стакана, согласно разлива?

– Не первый год замужем, – буркнул Витька. – Я с тобой в пьяном естестве накатался на всю оставшуюся жизнь. Сиди спокойно и на меня не дыши. Я пил «минералку».

– Такое самопожертвование требует поощрения, – восхитился я. – Ты у нас аскет. Схимник в келье единенной. Гляди, в святые припишут.

– Да пошел ты со своими словесами, – пробормотал Витек и тронул с места.

– Дяденька, а собака где? – прокричали вслед пацаны.

Я приоткрыл дверцу и серьезно сказал: «Мы ею закусили, по ошибке».

Систему менять надо

По фронтону действительно разбросано: « Т О Н У С». Большие красные буквы на пластиковых квадратах со сторонами по метру. Сама контора располагалась на первом этаже трехэтажного домика из красного кирпича.

Раньше, насколько мне помнится, на первом этаже темнел пустыми витринами магазин «Сантехника». Кроме труб в нем ничем не было. Торговали с черного входа, во дворе. Я это знаю точно, потому что сам прибегал к услугам местных грузчиков и перевозил им водки немеряно.

От отца происхождение новых смесителей и унитаза тщательно скрывалось. Папашка жил при подступающем коммунизме и особого внимания на обновившийся антураж не обращал.

Скандал разразился, когда дома отказал холодный кран на кухне и папашка лично отправился в «Сантехнику» за резиновыми прокладками. Вместо прокладок он принес в дом праведный гнев и некоторые сомненья по поводу правильности пути социального развития страны, полчаса неумело ругался на кухне, а потом его приспичило по «маленькому». Из сортира папашка прибежал вздрюченный окончательно и устроил мне и маме допрос с намеками. На допросе мы держались мужественно и врали слаженно, что прибрели «толчок» по случаю у, отъезжавших из страны, соседей-евреев. Папашка пошел принимать «кремлевские» капли, а я вытащил из-за шкафа заначку и поздравил себя пол стаканчиком.

История посадки

Около единственного парадного стояли два «Москвича-буханки» и потрепанный ГАЗ-69.

Мы остановились на противоположной стороне.

– Обождем? – спросил я.

– Посидим, покурим. Рабочее время к концу, может, кто и подъедет, – согласился Витек.

На крыльцо выскочили два охранника в камуфляжной форме.

Крепкие ребята. Не суетятся, не оглядываются, не видят в каждом прохожем потенциального врага. Чувствуется, что по части охраны – профессионалы. Ведут себя достойно.

Виктор вышел из машины и направился к ним.

– Где я могу увидеть Евгения Устиновича?

– Завтра он на похоронах. Послезавтра с утра. С девяти ноль-ноль он в офисе. Пожалуйста, приезжайте.

– Зин, а как Алексей вообще попал под криминал?

– Это долгая и грустная история, Саш.

– Почему бы ни послушать? Мужик он, вроде, неплохой.

– Он очень хороший, упрямый только…

Познакомилась я с ним весной 75 года. Пошла к сокурснице на именины, а там Лешка в углу нахохленный, как воробей. И стало мне его так жалко, что я подошла и пригласила на танец. Разговорились. Познакомились. Оказалось, что в узких кругах Алексей очень известный мастер реставрации, что к нему на консультацию приезжают служители культа из монастырей, коллекционеры, а потом я сама увидела, что половина гостей – обыкновенные церковные ворюги. У нас в деревне поймали как-то раз таких. Колотили всей деревней. Участковый приезжал с подмогой и еле-еле отнял их у разъяренных старушек.

Вином он никогда не баловался. Не любил. По-моему, он просто пьянел от работы. Ты бы видел, как загорались у него глаза, когда он брал в руки потасканную, исцарапанную икону и плел мне что-то о красоте и мастерстве богомаза. Я, признаться, ничего особенного не видела. Мне гораздо больше нравились доски, которые он называл «новоделами». Почище и посимпатичней.

Реставрация старой иконы

Хотя я ни черта в иконах не понимала, но в душу к нему не лезла и критику не наводила.

Однажды я пришла утром, а он всю ночь просидел над почерневшей доской, на которой еле-еле просматривался лик. Норовил мне объяснить, в чем её красота и за два дня написал точно такую же, но только новую и понятную.

А потом эта икона исчезла. Надолго. Он уже и думать о ней забыл, как нагрянула милиция с обыском. У Алексея нашли похищенные иконы, которые ему принесли на реставрацию.

Я же говорила, что он – упрямый. Так и не сказал, кто принес ему эти иконы. Просила, умоляла. Бесполезно. Они, говорит, купили их. Они их не крали. А потом оказалось, что именно эти субчики и сперли их в частной коллекции под Ленинградом, убили хозяина. Принесли ему подлатать. А перед этим они же и унесли ту, написанную доску с почерневшей иконы. Поругались мы вдрызг. Через месяц я вышла замуж за Виктора, а через полгода узнала, что был суд, и Лешке дали семь лет. А так много дали потому, что икону ту, «новодел» Лешкин, подстарили и продали в Швеции. Лешку сразу взяли под стражу и больше не выпускали целых семь лет.

Это я всё очень коротко. Подробно долго и невыносимо рассказывать. Лучше забыть.

В 82-м он вышел, а в 85-м опять оказался за решеткой. Всплыла давным-давно написанная им другая копия. И тоже за рубежом, тоже со скандалом. На этом суде я уже была. И Виктор был.

Судья спросил только: «Ваша работа?» Лешка не отказался. А на обыске опять нашли иконы, приготовленные к реставрации и снова кровь на них. Шесть лет, но уже усиленного режима. Судья, эта сволочь, так и сказал: «Перед нами закоренелый преступник, рецидивист!» Вот и всё.

– Что же он так неосторожно со своим талантом? – спросил я.

– Доверчивый был.

– А сейчас?

– Не думаю. И не знаю, ведь я не видела его шесть лет, мы общались только по телефону. Как он выглядит?

– Мужик, как мужик. Лысевато-седой. Худой. Немного «жрачки» ему оставили, он на мели сейчас. Публика картины плохо берет.

– Спасибо вам, ребята! Он сам никогда не попросит для себя. Исусик какой-то! Блаженный!

Часть шестнадцатая, часть восемнадцатая

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.